kot_sapog (kot_sapog) wrote,
kot_sapog
kot_sapog

Categories:

Весна не для всех ( часть 1 ).

Еще до победы Владимира Зеленского на украинских президентских выборах появились некоторые признаки смягчения политического режима: на свободу вышел целый ряд политических заключенных. Журналист из Запорожья Павел Волков, который больше года отсидел в СИЗО, считает, что система массовых политических репрессий жива, и наглядно описывает ее шестеренки.




— Я хочу подчеркнуть, что по политическим мотивам ни один человек за эти пять лет не пострадал, — заявил Петр Порошенко в своей предвыборной речи.

— В Украине есть свобода слова, свободные СМИ и интернет. Гражданство Украины — это свобода, достоинство и честь, — сказал Владимир Зеленский после выборов.

— Политические преследования мне хорошо известны, и я нахожусь на своей должности, в том числе чтобы их не допускать, — услышали мы от генпрокурора Юрия Луценко, когда встал вопрос о его отставке.

Я держу в руках свой оправдательный приговор, который получил в конце марта, и не понимаю, на какую планету попал. Больше года в СИЗО по обвинению в «терроризме» и «сепаратизме» за журналистские публикации в СМИ и видеорепортажи из Донецка, где все попавшие в кадр люди говорят: «Мы хотим мира». СБУ и прокуратура требовали сначала пожизненного заключения, а потом 15 лет. Пожизненного — за журналистские публикации!

[Spoiler (click to open)]
А отчеты ООН, Международного общества прав человека, ГО «Успішна Варта», а письма евродепутатов, Amnesty, «Сети Солидарности» и даже Госдепа США о политических преследованиях в том числе журналистов — это все о какой-то другой Украине, Украине не с Земли, а с Марса или Венеры?

Тогда я купил билет на поезд — не межгалактический экспресс, а обычный, «Укрзалізниці», — и поехал.

Как свергнуть власть, возложив цветы к памятнику

Активистов одесского Антимайдана Евгения Мефедова и Сергея Долженкова продержали три года в СИЗО по обвинению в организации массовых беспорядков 2 мая 2014 года в Одессе и затем, осенью 2017-го, оправдали. Но Женя и Сережа даже не успели выйти из здания суда, поскольку им тут же предъявили новое обвинение (на этот раз в посягательстве на территориальную целостность Украины и попытке свержения конституционного строя) и отправили обратно в тюрьму. По мнению следствия, попытка свергнуть власть выражалась в возложении цветов к мемориалу десантникам-ольшанцам и выкрикивании лозунга «один за всех и все за одного!» в Николаеве в марте 2014-го. На данный момент Мефедов и Долженков в СИЗО уже более пяти лет.

В Николаев на суд по делу активистов я поехал еще в конце 2018 года. Знаменитый город корабелов, впрочем, не только он, постепенно превращается в город барыг. Советский судостроительный завод «Океан» продан за 122 млн гривен (примерно 300 млн рублей), что соответствовало сумме покупки нескольких представительских авто для правительства. А разрушающийся памятник Корабелам и флотоводцам Николаева в окружении Макдональдса и ларьков с сувенирами выглядит как руины древней, более развитой цивилизации в краю варваров из темных веков.

К суду как на работу подходит кучка молодых людей с закрытыми лицами и низкой социальной ответственностью. Их задача — кричать «Ганьба!» и требовать расправы над «сепаратистами». Но не в этот раз. Конвой «забыл» забрать подсудимых, и в суд их не привезли. Интересно, может ли случиться, что их снова «забудут» привезти, когда придет время продления меры пресечения? А судья после этого уволился. Вот просто взял и уволился, фактически приговорив людей, уже несколько лет находящихся в заключении, к повторному рассмотрению дела.

Родные Мефедова в России, но у Долженкова все здесь, в Одессе. Маме Тамаре очень тяжело — пять лет мучительной борьбы без финала. Она с радостью идет на контакт в надежде, что широкая огласка хоть как-то поможет остановить творящийся беспредел.

— Сережа хорошо учился в школе, окончил Одесский госуниверситет внутренних дел с отличием, защитил кандидатскую диссертацию, работал в милиции, — рассказывает она. — В сети пишут о том, что его уволили из органов якобы за изнасилование несовершеннолетней. Это неправда. Он ушел сам, так как начальство требовало ежемесячно приносить деньги, то есть толкало его на вымогательство денег у населения — ведь зарплаты у них были мизерные.

Выливание украинскими СМИ ушатов грязи на политических заключенных — явление широкое. По сути, это часть самой репрессивной кампании — создание в обществе атмосферы ненависти к людям с оппозиционными взглядами и оправдание в глазах обывателей их ареста. Одно дело — схватили оппозиционного активиста, а другое — «сепаратюгу» и насильника. При этом арестом Сергея дело не ограничилось:

— 8 мая, через два дня после ареста Сережи, моего мужа, генерала, доктора юридических наук, профессора, уволили из Одесского госуниверситета внутренних дел по приказу министра Авакова. Через несколько дней на улице схватили моего старшего сына Олега — доктора политических наук, профессора с тремя высшими образованиями, и увезли в Киев в СБУ. Они хотели пришить нам преступную группу: отец-генерал и два сына. К счастью, попался порядочный следователь, который отправил Олега обратно в Одессу. Было и смешное. После того как эсбэушники скрутили моего сына, затащили в машину и повезли в Киев, он обнаружил пропажу 100 долларов, которые были у него в кармане на момент задержания.

В общем, соображения государственной безопасности не отменяют мелкого воровства. Симптоматично, что и у меня из квартиры после обыска тоже исчезло порядка 500 долларов.

Пока назначили нового судью, прошло немало времени. В заседании 29 марта 2019 года адвокат Валентин Рыбин допросил свидетелей (все как один активисты Майдана).

Свидетель: Знаю, что автоколонна из Одессы приехала в Николаев, чтобы отпраздновать годовщину освобождения Николаева от… (пауза) нацистов.

Адвокат: Вы видели моего подзащитного?

Свидетель: Нет.



На заднем плане – группа активистов, которые постоянно появляются на судах над Долженковым и Мефедовым с целью давления на суд, иногда даже силового

Адвокат: В показаниях вы сказали, что участники автопробега выкрикивали лозунги и возлагали цветы. Какие из этих действий вы относите к действиям, направленным на насильственное свержение конституционного строя или захват власти?

Свидетель: Выкрики.

Адвокат: А какие выкрики вы слышали?

Свидетель: Ну, все точно я не помню. И вообще слышал очень плохо, только отрывки. Они критиковали власть, говорили, что революция, Майдан — это ай-ай-ай, такое все.

Пять лет в СИЗО с такими свидетельскими показаниями — это смелая правовая инновация. Большой и спокойный как медведь, но порядком замученный, в силу того чем ему приходится заниматься, адвокат Рыбин убежден, что сейчас цель у прокуратуры одна — затягивать рассмотрение дела до последнего:

— Сейчас ведется допрос свидетелей, — говорит он. — Их 49 человек, и никто ничего не может сказать, но прокуратура всех требует допросить, понимая, что это существенно затягивает процесс. Все свидетели видели возложение цветов только в видеозаписи, но уверяют, что были на месте.

Затягивая процесс, сторона обвинения одновременно пытается сохранить лицо в разваливающемся деле.

— 15 апреля состоялось очередное заседание. Понятно, что ничего не клеится. И вот прокурор предложил, чтобы ребята признали свою вину, а суд даст им минимальные сроки. Конечно, ребята с негодованием отказались. Иметь судимость за возложение цветов к памятнику — это уже чересчур даже для нашей страны, — говорит мать Сергея Долженкова.

Террористы из детской больницы

От Запорожья до Бильмака (бывший пгт Куйбышево) 136 километров ям — дорогой это назвать нельзя. Машина трясется так, что хочется поскорее на свежий воздух, но его тоже нет. Вязкий запах подсолнечного масла обволакивает все вокруг, не дает дышать. Хочется куда-то деться, перейти хотя бы на другую сторону разбитой улицы, но и там какая-то безнадега — остовы погибших в пожаре сельскохозяйственных построек. Ощущение мира Дэвида Линча лишь усиливается внутри самого суда, где прямо перед залом заседаний на полу кучей навалены предназначенные для утилизации папки с делами, каждое из которых — судьба конкретного человека.

Сегодня человека везут в Бильмак аж из Вольнянского СИЗО — пять часов в автозаке по бездорожью в одну сторону, хотя от Вольнянска до того же Запорожья всего полчаса.

Человек — Андрей Татаринцев, предприниматель из Луганской области, последние годы проживавший в Киеве. Его, гражданское лицо, военная прокуратура обвиняет в «содействии террористической организации, ведении агрессивной войны и нарушении законов и обычаев войны». Конвой задерживается, и мы беседуем с адвокатом подсудимого Владимиром Ляпиным.

— Цель таких обвинений одна — безальтернативное помещение обвиняемого в СИЗО, — говорит адвокат. — У него в Луганской области было несколько цистерн с дизелем и бензином. В 2015 году он с женой и ребенком уехал в Киев. И в 2017-м сотрудники СБУ его задержали. Он на диктофон в следственном кабинете говорит: «Ко мне приехала милиция ЛНР и потребовала отдавать два куба топлива на станцию переливания крови и на детскую больницу». Он не брал в руки оружия, он просто выживал и занимался тем, в чем разбирается. И, согласно обвинительному акту, именно предпринимательская деятельность ставится ему в вину. Бильмак — крупная узловая железнодорожная станция, в день проходит несколько эшелонов с товарами как в сторону ДНР, так и обратно. Уголь и многое другое. На мой вопрос прокурору, в чем разница между предпринимательской деятельностью, которую вел Татаринцев, и действиями тех, кто сегодня послал три эшелона в ДНР, он прячет глаза.

Обсуждая формулировку о ведении Татаринцевым «агрессивной войны», адвокат Ляпин недоуменно разводит руками:

— Кроме протоколов опознания, где записано, со слов троих украинских пленных, что он якобы бил их в Снежном, ничего больше нет. Его мобильные телефоны все время прослушивались. Но вот парадокс: данные мобильных операторов за период, указанный в обвинительном акте, не позволяют установить, где находился обвиняемый! СБУ не дает информацию о местонахождении мобильного телефона. Все указывает на то, что это заказное дело, сфабрикованное только с целью отжать у человека бизнес.

Но вот наконец и конвой. Высокий, стройный и, казалось бы, крепкий Андрей выглядит нехорошо. Осунувшееся лицо, мешки под глазами — результат неоказания медицинской помощи в СИЗО больному-диабетику. Его заводят в «аквариум», и через узенькое отверстие я слышу его слова:

— Медикаменты выдали 10 марта, спустя три месяца после их назначения по постановлению суда и спустя полтора года после помещения меня в СИЗО. В семь утра нас подняли, приехал конвой, нас забрали. Мы не завтракали, не обедали и не будем ужинать. Дали с собой кулек с лекарствами, но от них нет никакого толка, так как часть из них надо принимать перед едой, а часть — после еды. С таким уровнем сахара в крови вообще нет смысла принимать лекарства. Нужно ложиться, обследоваться, сбить его до нормы 5–6, а не 15–17, подбирать дозу медикаментов. Если просто выпить таблетку, она не поможет.

Таблетки Татаринцев получил только после того, как у него в СИЗО побывала миссия «Красного креста». До этого ему вообще отказывали в лечении. Когда обвиняемый более полутора лет назад попал в изолятор СБУ, уровень сахара у него был 6 при норме 5. Уже в феврале 2019 года врач в зале суда зафиксировал показатель сахара в крови более 17 и заявил, что Андрею необходимы лекарства, правильный образ жизни и специальная диета. СИЗО дало официальный ответ, что не в состоянии обеспечить заключенному все перечисленное.

В коллегии замена судьи. На этом основании без учета мнений сторон дело начинают рассматривать с самого начала по второму кругу, что вызывает удивление не только адвоката, но и военного прокурора, который ездит в Бильмак аж из Киева.

Тем временем Андрею становится плохо — ведь он без еды и без лечения. Скорую приходится ждать 40 минут, так как во всем Куйбышевском районе осталась только одна бригада. Фельдшер фиксирует давление 170 на 100 и сахар 13,9, дает Татаринцеву таблетку от давления и настаивает на том, что срочно нужно отправлять пациента в больницу. В зале присутствует начальник санчасти Вольнянского СИЗО. Она утверждает, что отсутствие завтрака не должно было повлиять на уровень сахара.

— Наверное, дело в нервах, — предполагает начальник санчасти. — Он принял лекарство от давления, и его состояние скоро должно улучшиться.

— Но ведь уровень сахара в несколько раз выше нормы! Подсудимый может впасть в кому! — восклицает адвокат.

— Помочь ничем не могу, у меня нет для этого полномочий. Если давление сейчас упадет, надо продолжать заседание.

Посовещавшись, суд решил, что продолжать заседание-таки невозможно, но… Через несколько дней истекает срок меры пресечения, и в больницу Татаринцева повезут только после решения вопроса о продлении.

— Ваша честь, это пытки! — выступает адвокат Ляпин. — Решать вопрос о продлении суд может целый час, а в больницу ехать нужно немедленно! Я требую отвода коллегии!

Но это глас вопиющего в пустыне. Отвод отклонен, а прокурор обвиняет сторону защиты в затягивании процесса и попытке срыва заседания на том основании, что скорая сделала все, чтобы «выяснить состояние здоровья». А оказать помощь? Обвинитель, несмотря ни на что, маниакально требует сначала продлить срок содержания в СИЗО, а потом уже решать все прочие вопросы.



Предприниматель из Луганска Андрей Татаринцев обвиняется в содействии терроризму за то, что вел бизнес с непризнанными территориями. На суде у него подскочили давление и уровень сахара

В итоге суд благосклонно позволил отвезти подсудимого в больницу, но с условием возвращения назад для продления меры пресечения.

Во время двухчасового перерыва начальник санчасти СИЗО, оправдывая свое бездействие, заявляет, что Татаринцеву была назначена диета № 8, но тот сам от нее отказался. Еще бы! От манки и сахара, которые при диабете категорически противопоказаны. Диабетикам назначается исключительно диета № 9.

Тяжелое состояние обвиняемого, естественно, не помешало продлить его содержание в СИЗО еще на два месяца, ведь он — с арестованным имуществом и изъятыми документами — конечно, сбежит в ЛНР или Россию! Почему же тогда Андрей сразу отказался от реальной возможности покинуть территорию Украины — от обмена на украинских пленных? (Последний обмен пленными между Украиной и самопровозглашенными республиками произошел в самом конце 2017 года; с украинской стороны было освобождено 233 человека, в основном таких же гражданских, как и Андрей. — «РР».) Но кто будет задаваться такими сложными вопросами?



Депутат Харьковского горсовета Андрей Лесик вышел из СИЗО 25 апреля, как считает, в результате изменения политической ситуации


Павел Волков
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments