kot_sapog (kot_sapog) wrote,
kot_sapog
kot_sapog

Охота на колорадов. ч.2

Таня не столько слушала, сколько смотрела. Это был всё тот же Максим, только не улыбающийся, а серьёзный и строгий. Похожий на учёного.



Сначала Максим показал на экране известного майданного сотника Троцюка и рассказал, что тот недавно укусил кого-то в парламенте. Потом в кадрах старой милицейской хроники замелькал Вася Щур, который, самодовольно оскалившись, малевал красной краской на чёрном постаменте памятника. А затем появилась и Таня.

Максим говорил за кадром, не переставая. Говорил о душевном недуге, которым заразились миллионы граждан. Об их болезненном желании скрыть свою второсортность. И о завистливой ненависти этих людей ко всем разумным и образованным.

В какой-то момент Таня перестала слушать. Вернее, она слышала голос Максима, но слова его напоминали одинаковые скачущие шарики в лотерейном барабане. Таня только смотрела и ждала, когда же она снова появится на экране. Вот она рассказывает о своей маме за столиком ресторана, а вот говорит о сестре и, морщась, улыбается.

Тане не было больно. Но в ней ныла какая-то тяжесть, и было неловко и стыдно. «Конечно, только так и могло быть, ― с горечью говорил голос внутри, ― а ты чего ждала?»

Наконец, на экране появился сделанный Максимом её портрет в полный рост, на котором она, как теперь казалось, неуклюже прислонилась к парковой скамейке. Солнечные блики играли на красных туфлях сестры и делали их ещё более яркими.

Таня хотела остановить просмотр. Но тут появились комментарии подписчиков канала. И она заставила себя их прочитать. Зрители шутили и благодарили Максима. Больше всего шуток досталось Тане. Спрашивали, где Максим поймал эту чокнутую кралю. В каком сельмаге продают такие платья.

Таня механически пролистывала чужие злые слова. Она будто ждала чего-то ещё. Более оскорбительного. Того, что принесёт настоящую боль и унижение.

В конце концов кто-то написал:

― А туфельки у вашей дамы с чужого плеча.

До сих пор молчавший Максим на этот комментарий сразу откликнулся:

― Да, с обувью не сложилось.

И поставил улыбающийся смайлик.

Таня встала и прошлась по комнате. Потом она пошла в кухню. Ей казалось, что её бросили в мусор. Точнее, бросили в мусор её душу. Или как там называется то место, где живут самые дорогие воспоминания и самые тайные надежды. Где хранятся мечты о любви, о нежности, о ласковых словах доброго и сильного мужчины.

Всё это теперь было измазано грязью. И в этой грязи, проклиная себя за то, что говорила с Максимом о маме и сестре, Таня стояла посредине кухни на шестнадцатом этаже своей квартиры на Троещине.

Она открыла холодильник и достала недопитую бутылку водки. Резко опрокинув бутылку, Таня сделала несколько глотков. Водка была холодной и противной. Таня зажала рот ладонью, постояла, а потом заставила себя снова обхватить губами горлышко и пить, не останавливаясь.

Допив, она посмотрела в тёмное окно. Мама работала санитаркой в больнице и сегодня была на дежурстве. Знакомое пьяное омертвение не наступало. Таня продолжала всё чувствовать.

Зазвонил телефон.

― Ну, шо, бачила? ― закричал Вася Щур.

― Бачила, ― угрюмо сказала Таня.

― Тут таке діло. Едем з хлопцями на задание. Заїхать за тобой?

Таня немного подумала, раскачиваясь у стола.

― Давай, заезжай.

Она достала из шкафа пятнистые военные брюки и стала долго и тщательно шнуровать высокие чёрные ботинки.

Машина Васи Щура приехала через полчаса. Это был серый микроавтобус. Внутри не было света, но когда Таня забралась в него, то увидела нескольких Васиных побратимов.

― Привет, Мина, ― сказал один в капюшоне, закрывавшем половину лица. Тане послышалась, в его голосе насмешка, и она грозно зыркнула на говорившего.

― А ну, посунься, красавица, ― сказал Щур, садясь рядом с Таней.

И автобус тронулся.

Они ехали очень быстро, словно боясь опоздать. Таня не смотрела на дорогу, но, судя по тому, что большие дома за окнами скоро исчезли и только мелькали редкие фонари и тёмные деревья вдалеке, они уже были за городом.

Вася Щур положил руку Тане на плечи и прижал её к себе. Она сразу узнала удушливый кисловатый запах Щура.

― Куди їдемо? ― спросила Таня.

― Та тут треба трошки попов поганять, ― сказал Вася и, просунув руку под Танину куртку, стал пощипывать её бок.

― Яких попов?

― Ну, ясно яких, московських!

Щур приоткрыл рот и оскалился.

Таня попробовала отстраниться, но Щур обнимал крепко.

Таня разозлилась.

― Слухай, я тобі не пацанка! Говори, що за діло і що треба.

Она с силой выпрямилась и, сбросив руку Щура, обернула к нему своё злое лицо.

― Та зараз усе побачиш! Там наші вже работають. Но шеф сказав подъехать помочь, шоб швидче закончить.

Он многозначительно глянул на Таню, вскинул бровь и добавил чуть нараспев, изображая страстное придыхание:

― И грошики перевёл на Васенькину карту.

В этот момент автобус резко свернул с главного шоссе на узкую дорогу, и Таня увидела вдалеке огонь.

Среди чёрного неба виднелся маленький, похожий на луковицу, купол церкви. Вокруг купола вспыхивало пламя и взлетали искры.

― Там шо, горить? ― спросила Таня.

― Ага, горить! ― весело подтвердил Щур. ― Треба трошки поджарить колорадських попів, бо через них не буде урожая.

Автобус, подпрыгивая на перепаханном поле, направился к церкви.

― Стоп, машина, ― сказал Вася Щур. ― Хлопці, на выход!

Все стали выпрыгивать из автобуса. Вышла и Таня.

Первое, что она услышала, был женский плач. И ещё гул голосов. Потом она увидела за церковной оградой мечущихся людей. Они двигались и кричали возле небольшого дома на возвышении, который был мало похож на церковь. И, если бы не купол на крыше и ступеньки, ведущие к входу, дом можно было бы принять за старый сельсовет.

Всё, что видела впереди Таня: смятение людей, плач, вспышки огня от брошенных на крышу бутылок с «коктейлями Молотова», ― ещё недавно вызвало бы в ней воодушевление, подъём духа, чувство причастности к борьбе с врагами. Но сейчас она только насупленно смотрела по сторонам и шла по рыхлому полю вслед за Щуром.

― Мілиція приїхала! ― выкрикнул женский голос.

― Слава Богу! ― запыхавшийся старик выбежал навстречу Щуру, но, увидев, что ошибся, отступил и произнёс срывающимся голосом:

― Ви подивіться, що вони роблять, бандюги!

Щур обошёл старика, слегка оттолкнув его плечом, и решительно вошёл за церковную ограду.

Во дворе храма кричали и толпились несколько десятков человек. Таня увидела пожилого священника в чёрном подряснике. Рядом с ним стояли две женщины, с завываниями пытавшиеся утереть кровь с его лица. Но священник отмахивался и порывался бежать к дверям храма. Там четверо пожилых мужчин, женщина и мальчишка лет семнадцати мешали нападавшим подойти к двери. Но молодые парни в капюшонах и балаклавах со смехом стаскивали их со ступенек и при этом били кулаками. Потом, освободив подход к церковной двери, они взбегали по ступенькам и колотили в неё ломиками.

Всё это сопровождалось непрерывным воем старушек, полногрудых сельских женщин в дешевых платках и двух девчонок лет двенадцати.

― А, це ти, Щуряка!

Из толчеи вынырнул Семён Левченко, коренастый парень лет двадцати пяти. Он часто дышал, руки его были красными и влажными, будто облитыми вишнёвым соком. Глаза на горбоносом лице блестели от огня.

― Он бач, як криша гарно горить! ― Семен махнул рукой в небо. ― Зараз ще з церкви виженем! Бо вони ж там заперлися, придурки!

― А чого так долго? ― недовольно сказал Щур тоном начальника и направился туда, где ломали дверь.

Две женщины кинулись к Щуру.

― Діти, що ж ви робите! ― заголосила одна из них.

― Хочемо помолитися вашему московському богу, а ви нас не пускаєте, ― ехидно ответил Вася Щур, и шедший рядом Семён довольно загоготал.

Таня давно знала, что существуют московские попы, которые за деньги работают на Москву и хранят у себя оружие для сепаров. Все, с кем она делала революцию, тоже об этом знали. Но на таком задании бывать ей ещё не приходилось.

Первое, что смутило Таню, было то, что люди, плакавшие и кричавшие вокруг, совсем не были похожи на подкупленных агентов. Они были такими же, как Танина мама, тётя Оля, которая жила в селе, и все Танины родственники. Говорили они на том же языке. Так же одевались.

― Може, попы їм голову задурили, ― думала Таня, нащупывая правильную мысль.

Разгорячённый и весёлый, к ней подбежал Вася Щур.

― Що скажеш, Мінка?

― А що треба казать?

― Ну, шо з тим цирком робить? Криша зараз впаде і ті чокнуті згорять!

Таня посмотрела на горящую крышу храма, на окна с прибитыми к ним железными решётками, потом опустила голову и, глядя в землю, сказала:

― Шашку треба дымовую, вікно розбити, вкинути і самі вилізуть, як тараканы.

― От за шо я тебе люблю, моя киця! ― воскликнул Щур. ― Тільки нема шашок! Семен, дурна голова, забув! Так що придётся ручками, ручками!

Щур растолкал кричавших и быстро взбежал по ступенькам храма.

Что ей делать, Таня не знала. Она и раньше, приезжая на задания, не знала, что сделает в следующую минуту. Но тогда дерзкие выходки, вызывавшие одобрение соратников, получались сами собой. Теперь же внутри себя она ощущала только пустоту.

Кто-то потянул Таню за рукав.

― Донечка, ― проговорил писклявый старческий голос.

Таня обернулась. Сгорбленная старушка, положив своё маленькое худое туловище на палку, смотрела на Таню, трясла головой и улыбалась. При этом слезы текли по её сухому сморщенному лицу.

― Донечка… ― повторила старуха, продолжая улыбаться и плакать.

Таня опустила лицо и без всякой цели стала подниматься к входу в церковь. Оказавшись на возвышении, она медленно обвела глазами церковный двор. Люди внизу продолжали метаться и кричать. Седой мужчина обеими руками обхватил голову. Один глаз у него распух и заплыл. Щур тем временем уже выламывал дверь. Деревянная крыша горела, и жар пожара Таня ощущала спиной.

Сколько раз Таня воображала себя народным вождём, мстителем, который стоит над растерянными людьми, спокойно отдаёт приказания и произносит горячую речь. Но теперь Таня стояла в бездумном оцепенении, и говорить ей не хотелось.

Внезапно перед ней возник тот самый пожилой священник, которому женщины утирали кровь с лица. Лет ему было под шестьдесят. Крест у него был небольшой, без украшений, похожий на оловянный. Голова облысевшая, на носу появились очки, которые он, видимо, до этого потерял. В свете огня Таня даже успела рассмотреть его глаза. Они были прозрачные, не испуганные, а какие-то очень печальные.

Священник мельком глянул на Таню, а потом с неожиданным для него проворством подбежал сзади к Щуру и, схватив его за шиворот, оттащил на себя. Но Щур был сильнее и намного выше ростом. Он сумел вывернуться, и, глянув на священника с хорошо известным Тане насмешливым оскалом, закричал:

― А! Кремлівські агенти! Иди на Путіна молися!

Он размахнулся и ударил священника в лицо. Тот потерял равновесие, скатился со ступенек и замер на земле без движения.

Таня посмотрела на Щура, а потом, быстро сбежав по лестнице, пошла в сторону церковной калитки. Потом она вышла за ограду и стала поспешно удаляться от храма.

Вокруг чернело поле. Сзади послышался топот. Таня ускорила шаг. Но Щур догнал её. Он схватил Таню за куртку и повернул к себе.

― Мінка! Ну, ты чё!

― Через плечо!

Таня вырвалась и пошла в темноту.

― Я не понял! ― закричал Щур.

Таня остановилась.

― Шо ты не понял?! ― она вплотную подбежала к Щуру. ― Де твои сепары? Де твои колорады? Оці бабки колорады?

Она осеклась, припомнив священника, неподвижно лежавшего на земле.

― Шось ти сильно розумна стала, ― сказал Щур нехорошим голосом и наклонил вперёд свою стриженую голову с узким, заросшим волосами лбом.

― А ну, іди сюди, рибка!

Он притянул Таню к себе и, толкнув, повалил на землю.

― Відпусти, гад! ― простонала Таня.

― Скоро відпущу, ― хрипел Щур, сбрасывая с себя брюки. ― Мы зараз быстренько!

Таня стала кататься из стороны в сторону, пытаясь освободиться. Но Щур был тяжёлым. Не выпуская Таню, он рвал на ней военную рубашку. На какое-то мгновение Щур замешкался, и Таня, собрав силы, толкнула его в подбородок, а другой рукой ударила по носу. Щур вскрикнул, а Таня откатилась, вскочила на ноги и побежала к дороге. Щур, подтягивая брюки, помчался за ней.

На краю дороги Таня увидела большой камень. Она с трудом подняла его и, сжимая обеими руками, крикнула подбежавшему Щуру:

― Уйди, падло, убью!

Только сейчас Таня ощутила тот самый подъём духа, который в дни революции пугал даже её соратников.

Вася Щур сразу узнал прежнюю Таню-Мину. Он немного постоял, глядя с ненавистью, и первым отвёл взгляд.

― Ладно. Погово̀римо іще, ― сказал он искривившимся ртом.

Потом Щур развернулся и двинулся туда, где полыхала церковь.

Таня ещё несколько минут смотрела ему вслед, сжимая камень.

Казалось, с Васей Щуром уходит её прошлая понятная жизнь. С борьбой, руганью, коктейлями Молотова. Сейчас всё это было далёким и чужим. Но как жить по-другому, Таня не знала.

Ей хотелось любить. Обнимать и прижимать к себе маленького беззащитного ребёнка. Целовать его. И чтобы её, Таню, тоже целовали и нежно обнимали.

Та жизнь, на которую Таню призвал в мир Создатель, жизнь женщины, сосуда любви, заботы, нежности, словно просыпалась в ней. И оттого, что всё, чем она жила раньше, было совсем не таким, но противным, шумным, раздёрганным, будто пахнущим кислым потом Щура, от этого ей было теперь особенно тяжело и до слёз жаль себя.

Таня шла к дороге, рассчитывая поймать попутную машину.

Вдруг среди темноты бодро заиграл казацкий марш её телефона, и на экране появился Максим. Таня долго всматривалась в экран, как будто весь Максим сидел там у неё в телефоне. Наконец она приняла звонок.

― Привет! ― ласково и, как всегда, оживлённо заговорил Максим. ― Ты куда пропала? У нас тут конференция намечается. Хотел тебя пригласить как гостью.

Таня молчала, вглядываясь в тёмную даль дороги.

― Нет, я не смогу прийти, ― сказала она, чётко разделяя слова.

― Почему, Танюш? ― Было слышно, как мило и простодушно улыбается Максим.

Таня глубоко подышала, чувствуя, что из груди у неё что-то рвётся, и сказала:

― С обувью не сложилось.

Потом она размахнулась и бросила смартфон с говорившим Максимом в придорожные кусты, где он ещё некоторое время продолжал рокотать своим доброжелательным голосом.

Потом Таня увидела свет фар приближающейся машины и стала махать ей рукой.

Ян Таксюр
Tags: здобулы, майдауны, мнение, украина, факты
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 1 comment