kot_sapog (kot_sapog) wrote,
kot_sapog
kot_sapog

Categories:

«Нуждающихся людей становится больше».

Интервью с волонтёром Андреем Лысенко о гуманитарной ситуации в прифронтовых районах Донбасса

Шесть лет подряд волонтёр Андрей Лысенко помогает выживать людям в прифронтовых районах Донбасса. За эти годы он помог им с лекарствами и лечением, едой, одеждой, отдыхом и даже с восстановлением домов.



Практически каждый день он выезжает в «красные зоны», чтобы позаботиться о тех, кто больше всех нуждается в помощи, и конечно, он лучше всех знает настроения людей, живущих у линии фронта.

«Антифашист» поговорил с Андреем о том, как соблюдается перемирие в Донбассе и что было до него, в чём нуждаются мирные жители и на что они надеются, как выживают в условиях войны, а также мы затронули весьма нетривиальный вопрос – в чём же состоит смысл жизни.

— Андрей, ты ежедневно бываешь в прифронтовых районах ДНР. Какая сейчас там ситуация? Что с обстрелами?

— Людям уже всё надоело, они хотят мира и хоть какой-то определённости. Будет мир, будет определённость, они сами найдут себе работу, и больше не будут нуждаться в помощи. Пока же ничего этого нет. Несколько дней подряд сохраняется тишина, благодаря перемирию. Но до этого обстрелы велись каждый день. И если раньше, в основном, били по позициям, то в последние несколько недель стреляли по жилым массивам, по мирным жителям. Снова есть раненые, разрушенные дома. Ополчению отвечать не разрешали, обстрелы шли только в одну сторону. Для СМИ делались заявления, что наши дали «ответку», но жители прифронтовых посёлков никакой «ответки» не слышали.

Люди по-прежнему нуждаются в помощи, но её становится всё меньше, потому что многие волонтёрские организации и благотворительные фонды, которые работали здесь с начала войны, уходят из Донбасса.

— Почему?

— Волонтёры и благотворительные фонды зависят от поступления денежных средств. Мне очень неприятно об этом говорить и больно, но к нашему конфликту и в России, и в мире все уже, если так можно выразиться, привыкли. Он больше не воспринимается как трагедия, как что-то страшное, теперь наша война стала привычной. СМИ, в том числе и российские, уже совсем немного показывают и пишут об обстрелах и разрушениях, больше о политическом урегулировании. Показывают только тогда, когда происходит что-то уж совсем шокирующее – убит или тяжело ранен ребёнок, много разрушений домов за один день или перебит важный инфраструктурный объект. А когда происходят несильные, но ежедневные обстрелы, повреждаются дома, посевы на огородах уничтожаются – это не показывают. Вот мы были с тобой на Весёлом, там человеку две мины прилетели в огород и разорвались на грядках с картошкой. Всё, посевы уничтожены, урожая у этой семьи не будет, что есть зимой – непонятно. И это, конечно, не показывается, потому что кому интересны уничтоженные грядки с картошкой? А у человека беда, ему зимой есть нечего будет. Обстрелы с приходом Зеленского стали ожесточённее, но на этом внимание особо не акцентируется, и многие люди уверены, что обстрелов уже и нет.

— Кризис, который сейчас охватил весь мир, сказался на размере помощи, которую люди оказывают Донбассу? Тебе стали меньше присылать средств?

— Мне легче, потому что я действую как частное лицо, оказываю помощь в частном порядке. Кризис, в основном, затронул большие благотворительные фонды и волонтёрские группы. В начале пандемии помощь, наоборот, существенно возросла, потом резко уменьшилась, теперь всё выровнялось, пришло к прежнему уровню.

— Иностранцы продолжают помогать?

— Да, очень многие люди помогают. В основном, это наши соотечественники, которые уехали туда жить, но есть и коренные жители. Это, например, группа «Помощь детям Украины», которую основала Ингред Маргарет из Норвегии. Это также жители Германии, которые приезжали сюда, увидели весь тот ужас, в котором живут дончане, своими глазами, и с тех пор помогают - кому-то дом починить, кому-то операцию сделать.

— А дончане помогают друг другу?

— Да. Вот сейчас пошла тенденция, что всё больше и больше отзывается именно дончан. В основном, помогают вещами, одеждой. Я привожу вещи в посёлок обстреливаемый, отдаю коменданту или старшему кому-то, и они раздают их нуждающимся. Пока в основном вот такая вот помощь.

— Количество людей, которым ты помогаешь, растёт или уже уменьшается?

— К сожалению, только растёт. Особенно в этом году из-за вируса и закрытых границ. Раньше, до этого всего, люди весной выезжали на заработки, в основном, в Россию, некоторые ехали в Украину, чтобы оттуда уехать в Европу работать. Ситуация более или менее налаживалась. В связи с закрытием границ, люди не смогли никуда выехать, возможностей заработать стало намного меньше. Люди оказались запертыми со всех сторон. В «красных зонах» никакой работы нет, производства из-за постоянных обстрелов там давным-давно остановлены. Ехать на работу в центр Донецка – тоже не вариант. Во-первых, обстреливаемые посёлки находятся очень далеко от центра, а у нас комендантский час, и вечером уже не уедешь. Ездить на такси туда-сюда очень дорого, на это уйдёт вся зарплата. Снять квартиру в центре, чтобы не ездить на окраины каждый день, можно, но у нас таких зарплат высоких не платят, чтобы можно было и квартиру снимать, и семью содержать. Многие люди просто в отчаянии, говорили, «если бы мы исчезли, все бы только в ладоши похлопали – одной проблемой стало меньше». Сейчас границы с Россией открыли, люди снова начали выезжать, искать работу там. Собственно, все эти годы нас поддерживает только Россия и надежды у людей тоже только на неё.

— Кстати, как люди настроены по отношению к Минским соглашениям, которые предполагают возврат в Украину?

— Могу сказать, что в прифронтовых районах люди уже к Украине не вернутся, совершенно не настроены на это. Люди не хотят видеть здесь тех, кто их обстреливает все эти годы, тем более, сейчас, когда обстрелы усилились. Хотя у многих там родственники, друзья. Они хотят видеть родственников, хотят встречаться с друзьями, приезжать на Украину, но приезжать как в другое государство, а не в своё. Пускай Украина остаётся Украиной, а у нас будет другое государство. Людей, которые хотели бы возврата в Украину, я практически не встречал в «красных зонах».

С другой стороны, есть и те люди, которым уже всё равно – настолько они устали от всего за шесть лет, и хотят только покоя.

Лично я любил Украину, но ту Украину, которая была до войны. Но после всей той боли, что мы пережили от неё, после того, как я видел, как убивают людей, детей маленьких, я больше не могу говорить, что это моя родная страна. Родная страна так со своими людьми не поступает.

— В прифронтовых районах сейчас много детей?

— Да, где же им ещё быть? Школы не работают, каникулы. Выехать на море проблема теперь у нас – море закрыли блокпостами и списками, это просто жесть! И когда были обстрелы, дети сидели по подвалам снова. Я когда там был в моменты обстрелов, вспоминал 14-15 год, когда дети сидели в подвалах – этим летом снова было так, особенно на Трудовских, в Старомихайловке, Александровке и Горловке.

— Где сейчас самая тяжёлая гуманитарная ситуация? В каком населённом пункте?

— Чем дальше от Донецка, тем тяжелее. Все оставшиеся на нашей территории гуманитарщики сосредоточены, в основном, в Донецке, и им гораздо проще выехать куда-то на окраину города, чем ехать в то же Ясное, Сигнальное или, тем более, Саханку и Коминтерново. В южные посёлки вообще очень трудно проехать, там такая дорога, что полмашины в ямах оставить можно. И там постоянные обстрелы, поэтому туда мало кто выезжает, и ситуация там, соответственно, самая тяжёлая. Поэтому, чем дальше от Донецка, тем люди более нуждаются в нашем внимании и помощи.

— Из южных посёлков люди обращаются к тебе за помощью, есть у них такая возможность?

— Да, конечно. Буквально недавно обратилась девочка из Ленинского, которая просит помочь снять ей квартиру в Донецке на период реабилитации. Она прикована к инвалидной коляске, будет проходить лечение и реабилитацию здесь, в это время ей где-то нужно жить. Я нашёл людей, которые готовы это сделать, это жители Германии.

— В чём сейчас больше всего нуждаются жители прифронтовых районов?

— Поскольку основная часть средств у людей уходит на питание, то больше всего нуждаются в продуктах, в продуктовых наборах. Есть те, кому необходимы лекарства, люди просят помочь приобрести их, есть те, кто просит помочь оплатить лечение. Сейчас вот довольно болезненная тема собрать детей в школу к сентябрю. Из-за вынужденного «простоя» из-за закрытых границ, люди только сейчас начинают выезжать на работу за пределы ДНР, денег пока нет, просят помочь детям хотя бы с канцелярией.

— Скажи, пожалуйста, как ты находишь тех людей, которые нуждаются в помощи? Или они сами тебя находят?

— По-разному бывает. В основном, люди звонят мне сами, уже зная меня, или пишут в соцсетях. Иногда бывают прямо какие-то мистические случаи. Например, я развёз продуктовые наборы определённому количеству человек, но кого-то не оказалось дома, везу набор назад. Тут перед машиной как из-под земли кто-то появляется и говорит, что ему кушать нечего! Получается, этот набор был его. Иногда бывает так, что кто-то попросит помощи, а у меня средств нет, и тут, как по волшебству, в этот же день кто-то перечисляет ровно столько денег, сколько нужно обратившемуся человеку. Такое бывает довольно часто.

Ежедневно большое количество звонков: кому-то нечего есть, кому-то нужна операция, кому-то лекарства. Вот сейчас ко мне обратилась девушка с ребёнком, которому нужно поменять кардиостимулятор. Сердце растёт у ребёночка, нужен новый стимулятор. Эту операцию могут сделать в Санкт-Петербурге, стоимость её до миллиона рублей. Раньше этим занималась доктор Лиза, помогала им в этом вопросе, теперь им не к кому обратиться, они сами нашли эту клинику, но не было средств ни на саму операцию, ни на реабилитацию после неё. Я нашёл итальянского мецената, предпринимателя, и он оплатил всю необходимую сумму. А мои друзья из Германии и России собрали более 100 тысяч рублей, которые я передам этой семье, потому что пока будет идти реабилитация, они должны где-то жить, на что-то питаться, потом уехать домой на что-то нужно.

— Помощь этой девушке и её ребёнку стала возможной благодаря тебе?

— Я не люблю так говорить, что это всё благодаря мне. Это сделали все мы вместе. Я узнал об этой ситуации, поехал в семью, снял видео, распространил, а люди, в свою очередь, увидели это, обратили внимание разных благотворительных фондов на эту ситуацию. Всем миром справились, потому что нужно было действовать быстро, операция нужна в течение нескольких месяцев, если этого не сделать, то ребёнок и года не прожил бы. Поэтому это наша общая заслуга. Мне очень повезло, что вокруг меня находятся такие достойные великодушные люди, которые не остаются равнодушными к бедам жителей Донбасса, которые поддерживают их, передают через меня средства и на лечение, на питание, и на ремонт домов после обстрелов. Я очень благодарен, что судьба свела меня с такими людьми, людьми с большой буквы.

В этом мире я не могу повлиять на окончание войны, я не могу повлиять на руководство стран, чтобы они прекратили эту бойню, но я могу сделать то, что могу. Могу я помочь людям – стараюсь это делать, и, возможно, эта маленькая частица тепла, которую я несу людям, побуждает и других делать то, что могут хорошо сделать они. И мой пример показывает, что мир не такой уж страшный, когда в нём есть взаимопомощь, взаимовыручка, люди становятся и увереннее в себе, и добрее.

— Ты уже шесть лет практически ежедневно занимаешься волонтёрской работой. Ты не устал от этого, не было мыслей об отдыхе, о смене деятельности? Ведь эмоционально то, чем ты занимаешься, с чем сталкиваешься каждый день, очень трудно переносить.

— Я иногда хочу сделать перерыв хотя бы на пару недель. Кажется, ну вот, всем помог, кому обещал, можно отдохнуть. Тут снова звонок – срочно нужна помощь, плач, слёзы, какая-то ситуация, что опять нужно ехать на помощь, и всё закручивается по новой.

А вообще, может именно эта деятельность и ждала меня всю жизнь? Я очень самокритичный человек, и мне не по себе, когда меня хвалят, потому что этой работой я занимаюсь больше даже для себя. Вот человек рождён, а для чего он рождён? Только чтобы есть, пить, построить дом и жить в нём? Кого-то такой подход, может быть, и устраивает, меня нет. У человека должен быть смысл жизни, и мне кажется, что я свой смысл жизни нашёл именно в этом – быть полезным людям. Помогать именно людям, а не какому-то государству, например. Я вообще не понимаю государств, когда славяне – один народ, поделились на множество государств, а теперь даже воюют друг с другом. Я хочу что-то полезное делать именно для людей. Я людей люблю. И пока у меня есть такая возможность, я буду им помогать.

Лиза Резникова
Tags: Донбасс, Донецк, волонтеры, гуманность, мнение, факты
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 2 comments