kot_sapog (kot_sapog) wrote,
kot_sapog
kot_sapog

Categories:

Сын Александра Захарченко об отце: от первых воспоминаний до последнего дня.

Чуть более двух лет прошло со дня смерти первого главы Донецкой народной республики Александра Захарченко. Два длинных и одновременно коротких года

В Донецке на улицах по-прежнему можно встретить борды с высказываниями Бати о мире и родине, о совести и войне. Что после него осталось? Память, народная память. С мёртвыми так случается далеко не всегда. Даже вчерашние его враги и хулители сегодня вспоминают о Захарченко тепло и сердечно. Он — наш собственный, донецкий Эрнесто Че Гевара, мёртвый, но несломленный герой.



Я встретилась с его старшим сыном Сергеем Захарченко. Высокий худощавый молодой человек двадцати трёх лет от роду, по гороскопу Рак, как и отец, по внешности далеко не отец. У Захарченко-старшего глаза были пронзительными, голубыми, у Сергея же глаза карие, бездонные, материнские. Сергей был с женой Юлией. Ребята — молодожёны, свадьбу сыграли в феврале 2020 года в Донецке. Юлия — дончанка. Дорогой читатель, я уже неоднократно рассказывала о том, какими прекрасными порою бывают коренные дончанки, как они умеют себя нести, с каким вкусом они одеты, как легко их разглядеть в толпе на улицах других городов. Юлия из таких.

Всё то время, что я беседовала с Сергеем и Юлией, меня не оставлял «синдром заголовка» — это такое особенное состояние, в которое впадает интервьюер во время интервью, когда герой говорит так ёмко и хлёстко, что хочется каждую его фразу вынести в заголовок будущей заметки. И вместе с тем красной линией через всю беседу горькое знание: сын так много не успел сказать отцу и не скажет уже никогда.

[Spoiler (click to open)]
Молодой папа

Сергей — тот, кто называл Александра папой задолго до того, как Захарченко-старший стал Батей для всех донбассовцев. Сергей родился, когда его отцу едва исполнился 21 год. Когда мальчику миновало семь лет, родители развелись. Так как я сама дочь разведённых родителей (мои родители развелись, когда мне было шесть лет), мне было очень интересно, что же помнит мальчик из своего детства, когда родители ещё жили одной семьёй. Я, к сожалению, помню совсем мало из того времени, когда мои родители жили вместе. Сергей помнит один только эпизод.

«Мы тогда снимали квартиру на Октябрьском посёлке, недалеко от места жительства родителей мамы, — поделился со мною Сергей, — я бросал мячик в шкаф, в котором телевизор стоял. Мы тогда что-то по телевизору смотрели. Вот этот эпизод я помню, мы тогда были все вместе. После я помню только моменты, когда он приезжал к нам раз в году».

Контуженный дважды

Дата 26 мая 2014 года для всех донбассовцев — это новое 22 июня 1941 года — день начала войны. «До войны мы жили в районе Путиловского автовокзала, 26 мая, когда началась бомбёжка аэропорта, когда стреляли с вертолётов и самолётов, мы с моим дедушкой носили вещи на чердак, ненужное относили, нужное доставали, — рассказал Сергей, — и вдруг прогремел взрыв, я затрудняюсь сказать, что это было. Что-то кассетное, скорее всего, судя по ущербу. Я до сих пор помню тот взрыв, огня я не видел, была какая-то чёрная вспышка. Я чётко видел, как три шара вылетели из этой вспышки. Один ударился в соседский дом, другой врезался в стену нашего дома, а третий полетел в меня, но на пути этого шара оказалась наша вишня, которая меня и спасла. Смешно сказать, я тогда прятался за деревянной тонкой чердачной дверью. В тот день я получил лёгкую контузию, повезло, всего пару часов в ушах попищало».

Когда на несколько секунд обстрел прекратился, шестнадцатилетний юноша услышал голос своего деда: «Серёга, ты живой?» «Дед успел спрятаться в коридоре, в то время как меня обстрел застал на крыше — поделился со мною Сергей, — целый день тогда по нам стреляли. Мне удалось спрыгнуть с крыши и спрятаться. Я тогда ещё на чердак залезал и видел, как в чердаке появляются дырки. Как в меня ничего не попало, я не знаю, просто повезло».

А вот вторая контузия была уже посерьёзней, Сергей тогда и ориентацию потерял, и в больницу попал. Это было в день смерти Александра Захарченко, 31 августа 2018 года. «Мы сидели в кафе «Сепар», я, Юлия и её мама, — поделился со мною воспоминаниями Сергей, — мы приехали в кафе до того, как туда приехал отец. Мы не знали, что встретим его там. Мы просто заехали поесть. Мы должны были на следующий день уезжать…». Сергей с женой и тёщей находились в кафе не более пятнадцати минут до того, как Захарченко-старший зашёл в «Сепар» и прогремел взрыв.

Последняя улыбка

Жена Сергея, Юлия, в тот трагический день в «Сепаре» сидела так, что видела всю картину до взрыва. «Александр Владимирович вошёл в кафе и сразу стало как-то много народу, там ведь счёт шёл на секунды, но в такие моменты время идёт иначе, оно словно бы растягивается, — рассказала Юлия, — знаете, в смартфонах есть функция замедленной съёмки, вот там как раз так и было».

Юля вспоминает, что они просто сидели и ели, память молодой женщины скрупулёзно хранит воспоминания даже о том, что они ели в тот трагический день. «Нам принесли хачапури по-аджарски и картошку фри с соусом, были ещё какие-то напитки, чай холодный, — вспоминает она, — мы сидели минут десять-пятнадцать, не более, потом приехал Александр Владимирович. Мы это поняли по машинам и мигалкам. Сразу стало много машин. Я видела лицо Главы перед смертью, оно было очень счастливым, он улыбался. Серёжа не видел отца, он сидел спиной, а мне было хорошо его видно».

Сергей считает, что Юлия спасла ему и своей матери жизнь: «Когда вошёл папа, мама Юли застеснялась и хотела быстро уйти из кафе, — вспомнил Сергей, — не хотела мешать мне общаться с отцом, но Юля сказала ей, чтобы она не уходила, не стеснялась, как бы задержала маму, не отпустила. В это же время я решил, что надо подойти к отцу и встретить его, поприветствовать. Я уже встал, но Юля меня тоже почему-то остановила, сказала, чтобы мы оба успокоились и не мельтешили, не путались друг у друга и у отца под ногами, что Александр Владимирович к нам сейчас сам подойдёт».

Юлия и сама не может объяснить, почему в тот роковой день она повела себя так, говорит, ей просто показалось, что в крошечном тамбуре «Сепара» было бы неудобно стоять всем вместе, здороваться и прочее, ведь рядом с Главой всегда было много людей. Молодые люди вспоминают, что они неоднократно встречались с Александром Захарченко в городе, несколько раз пересекались в любимых заведениях: «Сепар», «Артемида».

Момент взрыва

«Сразу стало темно, в это же мгновение меня вышвырнуло через окно взрывной волной, я и моя мама сидели близко к окну, — рассказала Юлия, — я помогла вылезти маме. Я тогда действовала на автомате, позже осмысливала всё это, проговаривала, а в тот момент просто делала, Серёжа сидел не так удачно, как мы, он сидел ближе всех к эпицентру, его сильно контузило, он был дезориентирован, насколько я могла судить по выражению его глаз».

Дым рассеялся относительно быстро, и та картина, которую увидел Сергей, кажется, до сих пор приклеена к изнанке его век. «Сергей закричал нам, чтобы мы не смотрели туда, где был Александр Владимирович, когда его выносили», — вспомнила Юлия. Ребятам очень сложно сейчас восстанавливать события того дня, кажется, их память зафиксировала трагедию в каком-то своём порядке, далёком от хронологического, оба помнят резкую темноту и жуткий свист в ушах.

Отношения с отцом

«Отношения у нас были весьма натянутыми, — рассказал мне Сергей, — случаи, когда я чувствовал, что он мой отец, были довольно редкими. Ну, так бывает… Знаете, когда мужчина заводит вторую семью, до первой семьи дело и руки не всегда доходят. Тут и обвинять его не стоит, это абсолютно нормальная ситуация. Точнее, не самая нормальная, но часто встречающаяся». Думаю, Александру Захарченко сложно было быть отцом и для страны, и для мальчишек! Времени просто не хватало. Конечно, он любил их. Мероприятия проводили вместе, дни рождения мальчиков.

«При жизни я на него сильно злился, — рассказал мне Сергей, — злился за то, что он себя не берёг и в итоге не уберёг. Ещё я злился на людей, которые его окружали, что они его не уберегли. Я очень на многих был зол, сейчас не хочу называть их фамилии, могу сказать лишь одно, они точно не соответствовали ожиданиям отца. Охрана его не защитила, окружение не поддержало Республику. Я считаю, что то, что делал отец для Республики, рухнуло в один момент. Единственный человек, который 31 августа проявил настоящий профессионализм — это человек, который погиб вместе с ним. Это Славик». Речь идёт о Владиславе Доценко.

«За глубоко личное»

Александр Захарченко всегда предупреждал журналистов о том, что он готов отвечать на все вопросы, кроме вопросов о личной жизни. С чем это связано? С тем, что ему было стыдно, что у него было два брака, а не один образцово-показательный? Вряд ли. Сын считает, что это требование отец выдвигал по одной простой причине — он не хотел «светить» своих близких. «Даже близкое окружение отца не знало, что я его сын, не говоря уже о более дальних людях», — рассказал мне Сергей.

Сергей с женой сейчас живут в Москве, оба признают, что Донецк — не просто город, а место силы. С теплотой вспоминают город, его улицы, проспекты, людей. «Почему мы уехали, — повторил вслед за мною Сергей, — тяжело потому что. Тяжело ходить по городу и вспоминать, что было и чего уже нет и никогда не будет. Мы иногда возвращаемся… Свадьбу вот в Донецке играли».

Когда уходит человек, у близких всегда остаются слова, которые предназначались этому человеку, но при жизни отчего-то не было сказаны. «Я бы хотел сказать ему, что я его очень люблю и всегда с ним», — поделился со мною Сергей. Я вспомнила слова донецкого журналиста Рамиля Замдыханова, которые запали мне в душу год назад, и озвучила их Сергею: «Семь лет без отца. Кажется, за это время я сказал ему гораздо больше, чем за предыдущие сорок. И не могу сказать, что он не ответил. Спасибо, папа». Сергей понимающе кивнул и прокомментировал: «Не могу сказать, что общаюсь с отцом именно так, но я часто смотрю на его портрет и думаю о нём. Два раза было, что он мне снился…»

Сны Сергея

Первый сон, в котором отец и сын встретились, случился с Сергеем сразу после гибели Александра Захарченко, сын приехал из больницы домой, очень уставший, нервный, уснуть удалось только в четыре утра. «Он мне приснился в Ливадийском дворце, — вспоминает свой сон Сергей, — огромные белые пространства, я помню очень насыщенный белый цвет. Отец шёл по белому мраморному полу, вокруг были зелёные лужайки, деревья тоже были зелёными, какого-то невероятного сочного оттенка. Всё было очень насыщенным. И я у него как будто интервью брал. Сейчас не помню, какие я ему вопросы задавал, помню только, что он просто шёл и улыбался…».

Второй раз отец приснился Сергею в переломный момент его жизни. Сергей хотел попробовать свои силы в определённой сфере, планировал резко сменить деятельность, отец приснился ему и предостерёг от этого.

Когда сын станет отцом

У Сергея и Юлии пока нет детей. «Мой отец был действительно неплохим отцом, — сказал мне Сергей, — просто так сложилось, что у него появилась вторая семья. Он своим примером показывал, как нужно жить. Чего мне недоставало от него — это отцовских советов. Были такие моменты, когда я остро нуждался в них, но не получал. Впрочем, у меня ведь был замечательный пример мужчины в моей семье. Это мой дед, он меня воспитывал, давал советы, у него я учился разным премудростям».

По воспоминаниям молодого человека, отец давал ему свободу, за это Сергей ему очень благодарен. «Он сказал мне: кем ты хочешь, тем ты и будешь, я вмешиваться вообще не буду в твои дела, — рассказал мне Сергей, — я хочу быть таким же отцом, каким был мой отец, но с одной оговоркой. Самое ценное, что может дать отец своему сыну, это не деньги, а время. Я бы хотел давать своему ребёнку время. Я хочу помогать своему ребёнку развиваться в том направлении, которое выберет мой ребёнок. Не просто не запрещать быть собою, а всячески помогать искать себя, свой путь, помогать идти по этому пути. А ещё я буду разговаривать со своим ребёнком, я очень хочу много с ним разговаривать».

Много мистического в гибели Захарченко и судьбе его первенца Сергея. И то, что молодого парня контузило дважды, в самый первый день войны и в самый последний день Республики, которую построил его отец. Жуткая ономастическая находка и в фамилии охранника, погибшего вместе с первым Главой. Охранника звали Владислав Доценко. Дорогой читатель, всмотрись внимательно в буквы, из которых складывается эта фамилия, и ты увидишь Донецк. Точнее — о Донецк!

Захарченко-старший не много времени проводил с сыном, нечасто был в его жизни, но так вышло, что сын присутствовал при смерти отца. Чем больше я думаю об этом, тем сильнее убеждаюсь, что случайного в этом нет. Первенцу словно бы было позволено проводить героя в последний путь, а потом ещё и убедиться, что глава попал в рай, к победным пенатам Ливадийского дворца, знакового места, где много лет назад, казалось, вбили последний гвоздь в гидру мирового фашизма. Жаль, что только казалось.



Анна Ревякина
До
Tags: Донбасс, Донецк, Захарченко, мнение, память, факты
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments