kot_sapog (kot_sapog) wrote,
kot_sapog
kot_sapog

Categories:

«В Донецке дети это видели, а почему-то другим показывать нельзя»

Можно ли убить фашиста лопатой, что сказать по телефону его маме, у кого научиться водить танк, откуда в окопах берутся кофе, пирожные и цветы, а главное, как со всей этой информацией возвращаться в Москву. Как помнить взрослые глаза русских детей Донбасса и слышать, что детям России нельзя видеть правду об этой войне.



О тонкостях производства первого луганского кинофильма «Ополченочка», снятого на основе реальных событий, где у каждого героя есть реальный прототип, который, зачастую, играет сам себя, обозревателю Валентину Филиппову рассказала исполнительница главной роли Наталия Колоскова.



[Spoiler (click to open)]
Валентин Филиппов: Наша виртуальная студия сегодня находится в Москве в гостях у Наталии Колосковой – восходящей звезды, исполнительницы главной роли в первом луганском фильме «Ополченочка».

Говорят, что актёры очень чувствительные люди, они вживаются в роль. Вот помните, как Высоцкому было жалко лошадь убивать? И многие люди у него потом спрашивали: «А не жалко ли лошадь было убивать для фильма «Два товарища?».

Скажите, вы тоже также вживаетесь в роль и живёте жизнью героини?

Наталия Колоскова: Да. И вы знаете, особенно на съемках фильма «Ополченочка» я на себе это впервые прочувствовала в кино. То есть, в театре я подобное ощущение испытывала, когда ты живешь ролью, репетируешь, и тебя преследуют фразы из спектакля, события из спектакля. Если ты постоянно плачешь в спектакле, у тебя и в жизни такие же события попадаются. Но, как-то в театре я научилась с этим работать, отпускать как-то.

А так как в кино у меня была первая такая большая роль и большая экспедиция… Я почти полгода прожила в Луганске. Я там вела дневник. Практически каждый свой день я там записывала, все съемочные дни я там себе зафиксировала. И поначалу меня очень сильно трясло, я всего боялась, я не понимала этих шуток. А в какой-то момент со мной произошел некий перелом, когда я стала со всеми как будто «своя». Я даже не заметила, как это произошло.

Только сейчас, перечитывая дневники, я вижу этот переходный момент. Как будто всё хорошо, это вроде бы я. Но, вернувшись после съёмок в Москву, мне было здесь очень тяжело. Было очень тяжёлое настроение. Мне все говорили, что у меня стал очень тяжёлый взгляд, и я сама, как будто, не понимаю, что происходит. Потом я поняла, что настолько в меня впиталось всё, что меня окружало в Луганске и Донецке. И мне пришлось как-то от этого облегчать себя здесь. Это долгая работа над собой психологическая.

Валентин Филиппов: Вы жили жизнью этой ополченочки, по большому счёту.

Наталия Колоскова: Получается, да. Я поняла, что на самом деле, мне не пришлось ничего играть. Моя героиня обычная девчонка, современная, весёлая…

Валентин Филиппов: И поступала, собственно, так же, как и вы бы поступали?

Наталия Колоскова: В чём-то да, в чём-то, наверное, нет. Мне кажется, что моя героиня сильнее, чем я, и смелее. Я только думаю, что я смелая. На самом деле, я поняла, что я тот ещё трус.

Валентин Филиппов: Это вообще нормально, что украинский солдат разговаривает по телефону с мамой, а вы его лопатой, лопатой… А потом ещё трубку берёте и такая маме: «Я ещё и до тебя доберусь».

Наталия Колоскова: По сюжету этот человек меня чуть не убил.

Валентин Филиппов: Вот вы бы могли бы фашиста лопатой?

Наталия Колоскова: Это было в целях самообороны. Мою героиню шесть дней держали в плену, насиловали, избивали и повели в лес, чтобы она копала сама себе могилу. Другой момент, я не знаю, смогла ли бы я жизни так сделать. Не факт. Я могла растеряться. Не знаю, мне сложно сказать.

Валентин Филиппов: Наше российское государство иногда поддерживает кинематограф, даже в тех случаях, когда ленты, которые снимают, мягко говоря, недостаточно патриотичны. Недостаточно на укрепление государства работают. Как с вашим фильмом дело было? На какие средства удалось его снять? И каково участие государства в этих съёмках?

Наталия Колоскова: Я не всю информацию знаю на этот счет, честно скажу. Мне известно, что идея фильма пришла Роману Разуму, и он уже собирал вокруг себя множество людей, которые ему помогали. Многие люди вообще помогали бесплатно. В Луганске и Донецке люди бесплатно снимались, бесплатно предоставляли технику и много чего. То есть, государство нам не предоставляло деньги на этот фильм. Насколько мне известно, это всё на инициативе людей. Им этот фильм нужен и очень важен.

Валентин Филиппов: Премьера, вроде бы прошла в 2019 году. Правильно?

Наталия Колоскова: Да.

Валентин Филиппов: И дальше что? Фильм в прокат до сих пор не попал?

Наталия Колоскова: Фильм был в прокате в Донецке и в Луганске. В мае, по-моему, 2019 года была премьера в Донецке, а в июне была премьера в Луганске. И там были прокаты.

Были отдельные показы. В Севастополе закрытый показ был. В Санкт-Петербурге и в Москве было несколько закрытых показов. Насчёт проката в Москве, в России – пока нет информации никакой. Не знаю.



Валентин Филиппов: Что ж для этого проката надо? Есть кинотеатры. Что им трудно показывать, собирать деньги?

Наталия Колоскова: Я не знаю. Я не хочу отвечать на этот вопрос, не хочу в это лезть.

Валентин Филиппов: А пробыв такое длительное время в республиках, вы отчасти стали дончанкой, луганчанкой?

Наталия Колоскова: Мне кажется, да. Я стала с ними общаться на одном языке, стала понимать все эти шутки, мне стало в обществе этих людей достаточно комфортно. Мне очень понравились мужчины-военные.

У нас был съёмочный период – пару дней, я не помню точно сколько, дней пять, наверное. Мы жили на полигоне. А там нет ничего. Ни нормального жилья, ни нормального туалета. Магазинов, кафе в принципе там нет. И мужчины-военные нам приносили кофе. Где-то они находили кофе. Маше, другой героине, Марии Перн с утра один мальчик принёс букет роз, написал стихи. Потом они нам приносили какие-то пирожные. Где они это брали, я, честно говоря, даже не знаю. Может быть, они ночью как-то ездили в деревню. Хотя там далеко очень ехать. Для меня большая загадка, как они так умудрялись. Они готовы были последнюю воду свою отдать. Снимали бронник, говорили: «Садись, посиди, сестра». Очень такие классные.



Валентин Филиппов: А за что они воюют? Вы вот разобрались? В 2014 году было всё понятно. Потом столько вранья сверху накрутили. За что они сейчас воюют?

Наталия Колоскова: Я задала такой вопрос Филу. Фил – это военный, который учил меня водить танк. Я говорю: «Фил, ну зачем ты воюешь?». У него жена, дети. И он мне говорит такую вещь: «Представь, что ты сидишь дома, и к тебе приходит человек и забирает твой дом. А я не могу отдать свой дом. Это мой дом и я его защищаю. А кто, если не я? Почему другой человек может прийти и забрать мой дом?». Вот, как-то так.



Валентин Филиппов: Большого политического ответа не будет? В чём они видят концовку? Что будет победой для них?

Наталия Колоскова: Не знаю. Я не хочу говорить про политику, вообще.

Валентин Филиппов: Это в вас москвичка сейчас говорит или нет?

Наталия Колоскова: Нет, не москвичка. Я не москвичка, во-первых. У меня мама их Харькова, а папа из Смоленска. Я наполовину, получается, сама украинка.

Валентин Филиппов: Если Харьков считать Украиной, то может быть. А если нет?

Наталия Колоскова: У меня в Луганске бабушка живёт двоюродная. Я об этом даже не знала. Я была на съёмках фильма и заехала к ней в гости. Познакомилась со своей сестрой, дядей – папиным братом.

Я не хочу говорить про политику. Я просто видела глаза этих людей, которые живут в Луганске. Дети выглядят, как старики. Глаза у них очень взрослые.

Всё, что я могла сделать, я сделала. Я там была, я снялась в фильме. Как могу, я поддерживаю. Сейчас есть акция ещё. Детей из Донбасса привозят в Москву на экскурсию. Я тоже там помогаю с Юлией Чичериной. Чем могу, я поддерживаю. Но, вступать в политические споры я не хочу, я в этом ничего не понимаю.

Простите меня, конечно. Может быть, я тупая или ещё какая-то, называйте как хотите. Я просто хочу, чтобы был мир. Вот и всё.

Валентин Филиппов: Я не зря спросил: «В вас говорит москвичка?». Мы знаем, что в России сейчас акции протеста, связанные с Навальным. Жёсткие действия ОМОНа. Дикое возмущение «золотой молодёжи», или как их назвать. Креативный класс.

«Я не хочу интересоваться политикой, я не хочу о ней говорить, у меня нет оценок» – может быть, благодаря осознанному отходу от этого всего мы теряем поколение? Кто-то же им приходит и рассказывает, как правильно и как нужно.

Наталия Колоскова: Я не знаю, ничего не хочу даже комментировать. Я считаю, что, если ты не разбираешься в этом, если ты не знаешь, живи и не лезь. А если «просто идти, потому что все идут, то я пойду с этой толпой»… Я этого не понимаю.

Может быть, просто им посмотреть фильм?

Валентин Филиппов: Но ведь кто-то не даёт.

Наталия Колоскова: А, может, они просто посмотрят фильм, посмотрят, что может быть?

Вот недавно в интернете появилось видео, в котором донецкие студенты обращаются к московским студентам и говорят о том, что «Ребята, пока не поздно, не выходите на улицу. У нас тоже также начиналось. Сначала люди просто вышли на улицу. Потом кого-то взорвали, потом ещё взорвали. А теперь это продолжается много лет. Смотрите, как может быть».

И почему бы им не посмотреть это видео? От моих слов не думаю, что колоссально что-то изменится. Но, допустим, видео этих студентов очень трогательно.

Фильм наш, понятно, что я заинтересованное лицо, потому что я там снималась, но многие говорят, что фильм жестокий.

Я согласна. Да, фильм жестокий. Но это лишь одна десятая того, что было реально. И говорят, что этот фильм нельзя показывать детям. А ничего, что дети там были и это видели? В Донецке дети это видели, а почему-то другим детям этого показывать нельзя. А потом они выходят на площадь.

На мой взгляд, наш фильм важен и нужен. Да, может быть он не настолько оснащен технически, но большой плюс нашего фильма в том, что, во-первых, он не за деньги. Его делали обычные люди, обычные жители, военные. Большая часть участников – это просто люди, которые пошли, чтобы о них узнали. Чтобы знали то, что у них происходит.

Скорее бы, я указывала в описании фильма, что он не художественный, а художественно-документальный. Там все герои, им придуманы другие имена, но это реальные люди. Это истории реальных людей. Минимально что-то добавлено. А большая часть – это люди, которые там живут. В Луганске, когда была премьера, в Донецке зал очень ярко реагировал, потому что они всех их знают.

Валентин Филиппов: То есть, они их узнавали.

Наталия Колоскова: Даже в фильме они: «Да, это ты там. Круто». Они узнают все эти события, всех этих людей. Друг друга они даже видят в фильме. Это не выдуманная история, это всё правда.

Этот фильм, как исторический факт. Он останется.



Валентин Филиппов: Хочу вам пожелать, чтобы этот фильм как можно скорее увидел широкую аудиторию, или широкая аудитория увидела его.

А за что вы так любите Высоцкого? Кто вам привил эту любовь?

Наталия Колоскова: А откуда вы знаете? Кто вам рассказал?

Валентин Филиппов: Вы же совсем молодая девочка, 1993 года рождения. Причём, даже 31 октября. То есть, Белый дом уже сожгли, уже Ельцин захватил власть, уже разогнал Верховный Совет России. И только после этого вы родились. И вдруг Высоцкий…

Наталия Колоскова: У меня были очень хорошие педагоги в институте, за что им огромное спасибо. И один из педагогов – Никита Владимирович Высоцкий, сын Владимира Высоцкого.

Но вообще моё знакомство с Высоцким началось в школе. Нам на уроке рассказывала учительница по литературе. Она ставила песни Высоцкого. И я чувствовала, что это что-то мощное. Но я этого как будто не понимала. Думала: «Ну, какой-то голос странный. Что-то поёт». Не могу сказать, что я прониклась. Конечно, нет.

Но уже в институте, познакомившись с Никитой Владимировичем, он много историй нам рассказывал, и мы стали работать над спектаклем по творчеству Владимира Семёновича. В спектакле песни Высоцкого, стихи, письма поклонников.

Тогда не было интернета.

Валентин Филиппов: Я застал.

Наталия Колоскова: Люди писали. В музее Высоцкого хранится очень много писем поклонников. И мы взяли эти письма за основу. Мы, как будто, эти поклонники. На самом деле, все стихи и все песни в этот спектакль мы выбирали сами, кому что отзывается. И мне настолько оказался близок Высоцкий. У нас в спектакле никто не пытался его копировать, пародировать. Ни в коем случае. Просто каждый находил что-то своё.

И мне очень понравилось с Никитой Владимировичем работать над одной песней. Песня «Жара». Я говорю: «Никита Владимирович, очень хочу эту песню». Он говорит: «Наталья, это мужская песня». Я говорю: «Да, я понимаю». Он говорит: «А что вам так в ней нравится?». Я говорю: «Я не могу объяснить, я просто хожу постоянно её пою, мне очень нравится этот ритм, как ритм сердца». И он говорит: «Понимаете, вы никогда не споёте, как Высоцкий, у вас нет такого мощного мужского голоса. И не надо. Его сила в мужском надрыве, он вечно на надрыве. А ваша сила в вашей слабости. Вы девушка». И я вообще по-другому стала делать эту песню.

И как бы я не ору, как Высоцкий. А вот в своей органике, в своём характере, в своей слабости я максимально открыта залу, полностью. Принимайте меня вот такой. Здравствуйте.

Высоцкий очень великий человек. Очень великий человек. Нереальный.

Многие песни для меня очень отзываются, прямо до мурашек. Круто. Я его обожаю. Он крутой.

Валентин Филиппов
Tags: Донбасс, Донецк, война на Донбассе, дети, мнение, факты
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments