?

Log in

No account? Create an account

August 16th, 2018

Патриарх американской внешней политики, "стратег и мудрец" Генри Киссинджер попал под карающую длань антитрамповской медийной кампании. Теперь именно Киссинджера, которого до сего момента нельзя было публично поливать грязью в респектабельных американских медиа, объявлен едва ли не автором самого страшного преступления американской политики — создания заговора между Кремлем и Дональдом Трампом.



Агентство Блумберг опубликовало скандальное расследование, в котором, по сути, утверждается, что именно серый кардинал американской политики был той самой "точкой сборки", вокруг которой крутились все участники "российского заговора": Дональд Трамп, Джаред Кушнер (зять американского лидера), российский посол Кисляк и даже арестованная в США Мария Бутина. Представить себе, что кто-то решится втянуть в этот скандал человека уровня Киссинджера, было невозможно. Но это все равно произошло — и является очень серьезным сигналом того, что американское общество и политическая элита находятся на грани гражданской войны, а никакие неписаные правила уже не работают. Неприкасаемые кончились, и если после вброса Блумберга Киссинджером официально заинтересуются в команде спецпрокурора Мюллера, который расследует "русский заговор Трампа", это будет означать, что в Америке теперь возможно вообще все. Вплоть до реального силового противостояния между сторонниками истеблишмента и единомышленниками Трампа.

Во все времена существовали фигуры вне критики — старики племени, держатели мудрости, советники, которых не трогали даже в моменты очень серьезных внутриполитических и междоусобных конфликтов. А если вдруг на признанных нейтральных авторитетов и на заслуженных старейшин объявляется охота, значит, быть беде.

Важно понимать, что сам Киссинджер — это фигура, которая (в теории) должна всегда быть над схваткой, потому что все участники политического противостояния понимают ценность существования каких-то сил, которые могут себе позволить думать на десятилетия вперед и плевать на сиюминутную политическую или электоральную конъюнктуру. Именно благодаря такой мудрой конфигурации американской политической элиты тандем вечно конфликтующих Бжезинского и Киссинджера смог обеспечить, например, постоянство американской внешней политики в отношении Китая, начиная от Никсона и заканчивая Обамой. Владимир Путин даже объяснял европейским журналистам, что американские президенты меняются, а политика — нет, потому что ее определяют "люди с кейсами и темных костюмах", которые не сменяются после очередных выборов.

[Spoiler (click to open)]
Вброс Блумберга опирается на несколько серьезных обвинений в адрес Киссинджера, который и до этого разозлил многих в США своими встречами с Путиным и Трампом, а также предполагаемыми попытками организовать с помощью американского президента антикитайский альянс с участием России. "Отношения Кушнера с группой, связанной с Россией, начались с обеда Киссинджера", — сообщают американские журналисты. По нынешним временам само это — уже очень серьезный повод для медийного шельмования (а то и визита ФБР). Ссылаясь на собственную информацию, Блумберг сообщает, что в марте 2016 года зять Трампа Джаред Кушнер получил приглашение на официальный обед от Center for the National Interest (аналитического центра, который выступает за прагматично-конструктивные отношения с Россией). На этой встрече, прошедшей в манхэттенском "Тайм Уорнер Центр", Кушнера якобы познакомили с Киссинджером, который присутствовал на этом светском мероприятии благодаря своему статусу почетного председателя CNI.

Там же Кушнер познакомился с Дмитрием Саймсом — руководителем центра, с которым он впоследствии будет организовывать программное внешнеполитическое выступление кандидата Дональда Трампа. В качестве инкриминирующих обстоятельств организации, которой покровительствует Киссинджер и руководит Саймс, предъявляют то, что именно она имела связи с Марией Бутиной, которую обвиняют в попытках "проникнуть и влиять" на важные американские некоммерческие организации. Более того: несмотря на то, что Саймс предлагал и другим кандидатам в президенты выступить на площадках центра, ни один из них, кроме Трампа, не согласился — предположительно, из-за того, что они не хотели связываться с организацией, которую Блумберг называет "пророссийской".

Стоит особо подчеркнуть, что предположение о том, что структура, которую создал Киссинджер (один из главных стратегов США в период холодной войны и соавтор никсоновского антисоветского альянса с КНР), является "пророссийской организацией", может быть логичным только в романе Кафки. Это, впрочем, не мешает американским журналистам разбрасываться именно такими обвинениями. В качестве отягчающего обстоятельства приводится то, что именно центр Киссинджера организовал выступление Трампа, на полях которого Джаред Кушнер якобы познакомился с послом России в США Кисляком. И якобы попросил его о следующей услуге: использовать посольство Российской Федерации в Соединенных Штатах в качестве неофициального (и неподконтрольного американским спецслужбам и дипломатам) канала прямого общения команды Трампа с Кремлем.

Особую пикантность этой ситуации придает тот факт, что если уж обвинять Киссинджера в создании условий для "сговора Трампа и Кремля", то на допрос в ФБР обязательно нужно пригласить Хиллари Клинтон и ее мужа. Дело в том, что Киссинджер в силу своего особого статуса — это и не республиканец, и не демократ, а именно патриарх американской политики. На протяжении многих лет семья Клинтон проводила свои зимние каникулы вместе с Киссинджером и его женой на вилле в Доминиканской Республике. Сама Клинтон во время избирательной кампании не только заявляла о том, что его мнение для нее является "важным", но и очень гордилась тем фактом, что он когда-то хвалил ее деятельность на посту госсекретаря США. Киссинджер даже перенес празднование своего девяностолетия, чтобы чета Клинтон смогла присутствовать на празднике. И вот этот человек с огромными связями, непоколебимым статусом и колоссальными заслугами перед США брошен на медийное растерзание, его фактически обвиняют в государственной измене (или как минимум пособничестве ей).

Мир американской политики сошел с ума. Ради того, чтобы "достать Трампа" и не дать даже шанса на нормализацию американо-российских отношений, влиятельная часть американского истеблишмента готова положить политический труп Киссинджера на алтарь борьбы с "российской угрозой". С одной стороны, это может нам льстить. С другой — когда ядерная держава идет вразнос и в ней рушится давно устоявшаяся политическая система, это ничем хорошим не закончится. Конечно, внутренний конфликт в случае его перехода в режим гражданской войны нанесет колоссальный ущерб самим США, но от этого риски для остальных стран становятся не меньше, а больше. У мирового гегемона случилось раздвоение личности, он ведет себя буйно и довольно опасен. Сдерживать его придется коллективными усилиями, а переговоры на эту тему еще даже не начинались.



Иван Данилов
Хронометраж выпуска:

0:15 - В чём отличие канала «Цифровая история»?
8:35 - Самые известные исторические фальшивки.
36:00 - Подлинные документы, которые стали считаться фальшивками.
45:32 - Цели и задачи проекта «Цифровая история».

«Пока в лесу шла резня, украинцы на телегах подъезжали к польским домам и забирали все»

В 75-ю годовщину начала Волынской резни польское издание Interia Fakty опубликовало интервью с Софьей Шваль, которая выжила во время этой трагедии благодаря счастливому стечению обстоятельств.



— Как выглядели польско-украинские отношения на Волыни до 1943 года?

— Я жила с родителями и братом в расположенном в польской колонии населенном пункте Ожешин, через который во время войны проходили различные железные пути. На данный момент он не существует, а тогда лежал на стыке двух земель — Волынской и Львовской. Я играла с украинскими детьми, мы ходили друг к другу в гости. Между нами не было различий. Я помню: когда украинцы отмечали свои праздники, в польских домах тоже заботились о том, чтобы не выполнять тяжелых работ и праздновать так же, как они. Отношения между соседями были такими, какими они должны быть, все помогали друг другу, и я как ребенок никогда не чувствовала угрозы. Помню период, когда из села вышли Советы. Они устроили колхоз в соседнем украинском селе и забрали у жителей все. Поляки тогда очень им помогали — давали молоко, меняли хлеб.

— Чувствовали ли Вы что-нибудь, предвещавшее приближающуюся бойню?

— Нет, ничего не обещало этой трагедии, в наших взаимоотношениях не появилось никакой вражды. Но я помню, что перед самыми убийствами наши украинские друзья из соседнего села перестали нас посещать. Мой дядя тогда пошел к ним, чтобы спросить, не случилось ли чего-нибудь, не заболел ли кто-нибудь случайно. Но его успокоили, сказали, что просто так сложилось. Я думаю, что они готовились к худшему. Перестали приходить, потому что, наверное, боялись, что-нибудь станет известно. Мне было тогда уже больше десяти лет, так что я видела — что-то изменилось. Хотя того, что случилось потом, я полагаю, не ожидал никто.

[Spoiler (click to open)]
— Какие настроения царили на Волыни накануне резни?

— Быть может, было что-то известно о более ранних нападениях на другие села, но детям этого не говорили. Взрослые, наверное, не хотели нас пугать, потому что ситуация уже и так была напряженной. Но я слышала о единичных убийствах: убили лесника, какого-то чиновника, случались разные инциденты, и гибли в основном мужчины. В моем селе убили поляка, который похвастался, что имеет какое-то оружие, оставшееся после Советов. Украинские полицейские его арестовали, приказали ему бежать, а потом выстрелили в него. Это была первая подобная жертва, известная нам. Я помню, что эта полиция постоянно проводила у нас в доме обыски. Не знаю, что искали. Они (обыски — прим.) бывали также по ночам, во время которых взрослые не спали — ходили и наблюдали, впрочем, так же, как и наши соседи. Они что-то предчувствовали, боялись, что может случиться что-то плохое.

— Вы помните момент нападения на Ваше село?

— Это было в воскресенье, люди собирались идти в костел, некоторые уже вышли из дома. Утром в село пришла группа украинских мужчин: полицейских и гражданских. Ее возглавлял высокий человек с автоматом. Они ходили по домам и велели, чтобы все взрослые мужчины на телегах поехали в лес; говорили, что готовятся к бою с немцами. При этом угрожали, что каждый, кто откажется, будет жестко наказан. В домах остались только дети, женщины и пожилые люди. Когда поляки собрались на этой лесной поляне, началась стрельба из автоматического оружия. Первая очередь прошла слишком высоко, вторая оказалась точнее. Часть поляков упала, часть пустилась бежать, и некоторым это удалось. Но, конечно, вернуться в дома они уже не могли. В это же самое время убийства начались также в костеле в Порицке, где уже собрались верующие.

— Что в это время происходило с людьми, которые были в домах?

— Когда мы услышали первые выстрелы, решили, что это, наверное, украинцы проводят какие-то учения. Потом тотчас же раздалась следующая очередь, и это нас уже насторожило. Тогда как из-под земли выросли вооруженные мужчины — украинские полицейские и гражданские, они начали выгонять нас из домов. Как объясняли, они готовились к бою с немцами и хотели перевести нас в безопасное место.

Как раз тогда у нас были родственники — мой дядя с женой и племянником. Он сказал им по-украински: «Я украинец, что я должен делать?»

А я, будучи ребенком, чуть не сказала: «Дядя, что ты говоришь?», но не успела, потому что их командир — тот, который шел во главе процессии, — ответил: «Запрягай коней, и быстро отсюда уезжайте».

Остальных выгнали на дорогу. Я увидела массу вооруженных людей. Это было как раз перед жатвой, у них были при себе топорики и лопатки. Но дальше я не осознавала, что происходит. Я знала некоторых из них, и я уверена, что мой отец знал их всех. Среди них был молодой человек в светлом пиджаке, подпоясанном ремнем, за которым были топорик и военная лопатка. Это убедило меня, что украинцы будут вырубать какие-то деревья, делать засеки и действительно готовиться к обороне. Мой отец подошел к этому молодому человеку и попросил: «Когда выедет эта телега, позволь, чтобы мои дети тоже поехали». Тот сначала рассердился, но когда телега дяди выехала, остановил ее и велел посадить на нее меня и моего брата. Я плакала, не хотела ехать, но наконец мы покинули село как украинские дети.

— Что случилось с теми, кто остался в Ожешине?

— Всех увезли в лес, и там началась резня. По дороге я слышала крики людей, но не знала, что происходит. Я помню, что тетя держала руки на моих ушах, а кони мчались как сумасшедшие.

В этом лесу начались жуткие убийства. Это было что-то невероятное. Там жертв уже ждали украинцы. Человеческая кровь текла ручьями — убивали топорами и молотками, стреляли в тех, кто убегал. Тот, кто погиб от пули, по крайней мере, не страдал так, как другие.

Выжила только одна женщина, которая все это видела. Можете ли Вы себе это представить? В общей сложности в Ожешине погибло около 300 человек, некоторые источники говорят, что больше, другие — меньше. Невозможно сегодня подсчитать.

— Как этой женщине удалось выжить?

— Она приехала в гости к семье с Горохува. Украинцы, кроме нее, забрали в лес также ее мужа, брата с шестью детьми, сестру с ребенком и еще других родственников. Ее муж сраженным упал на нее, как и другие мертвые люди. Она лежала под умирающими, слышала плач детей, мольбы матерей, живых, которые умоляли их добить, потому что в ямы сбрасывали тяжелораненых. Вы можете себе это только представить — один большой крик, плач, молитвы в последний момент, обращенные к Богу.

Эта женщина притворялась мертвой, лежала под телами убитых и рассчитывала на то, что украинцы уйдут, а она встанет и пойдет искать дочь, которая в это время пошла в часовню и потому не была забрана в лес. Когда украинцы начали тянуть ее за ноги, она испугалась, что ее закопают живьем, и отозвалась по-украински: «Я живая».

Один из них уже схватился за кол и хотел ее убить, но эта женщина сказала, что знает их. Она была так забрызгана кровью, что не было видно ее лица, поэтому она убедила убийц, что является их родственницей, назвала какую-то фамилию. Украинцы поверили и отпустили ее. Она выжила и нашла свою дочь.

— Принимали ли также участие в организации этой бойни люди из вашей местности?

— Пока в лесу продолжалась резня, украинцы на телегах подъезжали к польским домам и забирали все, что только могли взять. Акция была подготовленной до такой степени, что было заранее определено, кто в чей дом придет и что будет брать.

Из леса убежало несколько детей. Они блуждали, голодные и испуганные, возвращались в окрестности своих домов, засыпали там. А украинцы из соседних сел, которые сами были отцами, шли и забивали их палками, и еще хвастались, что им удалось выследить ребенка.

— Искали ли Вы свою семью, веря, что кто-то уцелел?

— Когда нам с дядей удалось уехать из Ожешина, мы добрались до Сокаля. Мы ходили по окрестностям в поисках наших родственников, надеясь, что кому-то удалось выжить. Там мы встретили ту женщину, которая пережила резню в лесу. Она была свидетелем того, как моя мама тоже пыталась выдавать себя за родственницу украинцев; сначала они позволили ей уйти, но потом поняли, кто она, и приказали вернуться назад. Я закричала тогда: «И убили?» Но эта женщина ответила, что нет, что моя мама жива. Поэтому я пошла искать ее в Ожешин. Когда там меня увидела моя родственница, она сказала, что маму убили, и только тогда я это поняла, потому что раньше думала, что раз она была ранена и ее вернули обратно в лес, то потом отвезли домой. Как я могла думать иначе?

— Какова была Ваша дальнейшая судьба?

— Из Германии приехал мой дядя, чтобы позаботиться обо мне и брате. Некоторое время мы жили во Львове. Наконец мы приехали в Замосьце, где попали к монахиням в Дом ребенка. Я закончила среднюю школу, педагогическое училище; очень хотела стать учительницей, что мне и удалось.

— Когда Вы впервые после той бойни поехали на Волынь?

— Я поехала туда только через двадцать три года после резни. Я встретилась тогда с украинцами, которых я знала с детства, — с теми, кто в 1943 году был уже взрослым, и теми, кто за эти двадцать лет вырос. Когда они меня увидели, начали плакать. Говорили, что я пришла к ним из другого мира. Та акция была так обстоятельно спланирована, что мое выживание им казалось невозможным. Эта встреча была потрясением и для них, и для меня. Я спросила их: за что убивали? Что эти люди вам сделали?

Они ответили: такие были времена. А ведь временами нельзя объяснить такого преступления.

Ведь те люди ни в чем не были виноваты! Национальность не может быть причиной для убийства людей, убийства детей, да еще совершенного таким образом.

— Но украинцы, которые не захотели присоединиться к бойне или поддержать убийц, тоже поплатились за это?

— Конечно, да. У тех, кто не пошел убивать, уничтожали семью. В свою очередь, те польско-украинские (семьи — прим. ред.) убегали вместе, потому что это был единственный выход, чтобы мужу не пришлось убивать жену и детей. Были также украинские семьи, которым не доверяли, то есть им не говорили о том, что будет происходить. Когда они слышали эти крики из леса, то еще думали, что это немцы проводят чистку, и прятались. Мне рассказывали также: когда в церкви в Грушеве происходило освящение орудий убийств, один из украинцев из этого села выступил против запланированного. Он кричал: «Люди, о чем вы говорите, что вы хотите сделать?» Украинцы повесили его, а дом его родителей сожгли, они жили потом в мазанке.

— А стали ли сейчас отношения с Украиной хуже, чем тогда?

— Когда после многих лет мы начали ездить туда большой группой выживших, в украинцах была видна добрая воля — мы никогда не встречались там с неприязнью или негативными реакциями. На сегодняшний день царит страшная ложь. Этот вопрос нужно было прояснить сразу. Тогда люди понимали — хотя, конечно, не все, — что эта кровь была пролита напрасно.

— Видите ли Вы шансы выработать общий польско-украинский нарратив о тех событиях?

— В данный момент на Украине говорят, что поляки оборонялись, что это была война. Но ведь не было никакой обороны, потому что кто там якобы мог обороняться? Мать с детьми, видевшая, как их бросают в ямы? Нельзя такое страшное убийство объяснить желанием бороться за свободную Украину. Потому что это была не борьба, а только геноцид, и это ужасно. А теперь еще и возлагают вину на жертвы. Если сегодня на Украине ставят памятники Бандере, то это не путь к примирению.

— На каких принципах оно было бы, по-Вашему, возможно?

— Если сегодня украинец просит у меня прощения и говорит, что он сам тоже мне прощает, я удивляюсь: но что? Что ты мне прощаешь? Я ему прощаю то, что у меня убили шестнадцать самых близких родственников, а он мне прощает то, что я пережила? Когда я ездила на Волынь, говорила украинцам: если бы кто-то пришел, сказал: «Я убивал» и заплакал, то я заплакала бы вместе с ним — заплакала бы, потому что на нем висит такое страшное преступление. И это как раз и есть путь к примирению.

— Что, по Вашему мнению, пробудилось тогда в человеке, оказавшемся способным на такое преступление?

— Невероятное зло овладело тогда человеком. Это сложно понять человеческим разумом. Один украинец, когда я сказала ему, что это было озверение, ответил, что даже дикий зверь убивает, когда голоден. А здесь убивали, потому что были голодны до крови.

Он сказал, что не только поляки боялись, но и украинцы точно так же боялись своих же. Он сказал: это был не человек — обличье человеческое, но не душа. Но, к счастью, как я всегда говорю, каждое преступление имеет своего свидетеля.

Перевел обозреватель Rubaltic.ru Сергей Широколобов

Источник: Rzeczpospolita
15 августа Центр «Социальный мониторинг» совместно с Украинским институтом социальных исследований им. А. Яременко (УИСИ) обнародовали показатели электоральных настроений украинцев в текущий летний период



Председатель УИСИ Ольга Балакирева сказала, что блок в опросниках, характеризующий качество жизни, для украинцев основной — у них на первом месте материальное обеспечение своей семьи. Далее, в порядке убывания, людей волнует война на Востоке, рост цен, тарифов, реформа здравоохранения.

Правда, отметили ученые, в последний год материальная сторона в жизни украинцев еле-еле начала налаживаться. В последние 3-4 месяца граждане стали относить себя к условно среднему классу. А количество тех, кто оценивает свое положение, как ниже среднего, чуть-чуть снизился.

«Но если мы возьмем за точку отсчета 2007 год, то по показателям мы на данный момент мы чувствуем себя вдвое хуже, чем тогда», — сообщил директор Центра «Социальный мониторинг» Дмитрий Дмитрук.

16,9% опрошенных сообщили, что получают зарплату в конвертах. А если добавить к этому количеству тех, кто отказался отвечать на этот вопрос, то получится порядка 27% экономически активного населения Украины, которое имеет те или другие неофициальные доходы. Это довольно высокий показатель, хотя максимум был зафиксирован в 2013 году — 40% респондентов. Из них 31% признались, что трудоустроены неофициально.

Так, эти данные ярко демонстрируют тенизацию украинской экономики.

раждан также ждал вопрос: сколько в месяц должен зарабатывать один член домохозяйства, чтобы ему целиком хватало на жизнь? Если в декабре 2017 года человеку требовалось 2256 грн, то в июне этого года — уже 6136 грн.

При этом по закону государственный прожиточный минимум в Украине сейчас составляет 1700 грн/месяц. Но даже министерство социальной политики констатирует, что он должен быть в 2,2 раза больше установленного. А со слов самих украинцев, выходит, что им для сносной жизни требуется в 3,6 раз больше госнормы (и в 1,4 раза больше нормы Минсоцполитики).

«Разрыв довольно большой, у населения высокие инфляционные ожидания, людям не хватает на повседневную жизнь», — резюмировал Дмитрук.

Виктор Мельников
Украинские власти не теряют надежды получить кредит от МВФ. Но вероятность этого события становится все призрачнее. Миссия фонда посетит Украину только в сентябре. Значит шансов на получение денег до конца года остается все меньше, а проблем становится все больше.



Миссия Международного валютного фонда будет работать в Киеве в период с 6 по 19 сентября, об этом недавно сообщил постоянный представитель фонда в Украине Йоста Люнгман. «По обращению украинских властей, миссия МВФ посетит Киев в период с 6 по 19 сентября 2018 года для обсуждения последних экономических событий и экономической политики».

Национальный банк Украины уже расчехлил скудеющие закрома и ожидает получить от МВФ 2 млрд долл. до конца этого года. Однако, чтобы это произошло, Киев должен выполнить требования, которые до сих пор не были выполнены.

Среди таковых, как бы намекая Киеву, рейтинговое агентство Fitch Ratings называет урезание бюджета, а также очередное повышение тарифов на газ для населения. Последнее требование – является принципиально важным. Директор-распорядитель Фонда Кристин Лагард еще 19 июня 2018 года заявила, что выполнение условия, касающегося цен на газ, является критически важным для завершения текущего пересмотра программы МВФ.

[Spoiler (click to open)]
В минувшем году правительство Украины приняло решение о повышении газовых цен, что позволило получить транш – в апреле 2017 года. Однако впоследствии в одностороннем порядке власти отказались от его выполнения.

Ранее Киев уперся рогом и в требование о создании Антиконституционного суда. Только летом текущего года был принят соответствующий законопроект. И произошло это исключительно из-за изменения баланса политических сил: вопреки сопротивлению со стороны Петра Порошенко, парламент поддержал законопроект.

Но Антикоррупционный суд оказался меньшим злом. Приняв его после длительных отсрочек, Киев выиграл время. Что касается повышения газового тарифа – эта тема имеет остросоциальную подоплеку. Учитывая растущее недовольство населения, повышение цен на газ в преддверии отопительного сезона – может ухудшить и без того шаткое положение действующей власти, которая не теряет надежды сохраниться после выборов.

Теперь выбирать придется между социальным гневом от повышения тарифов или дефолтом. Экономическая обстановка срочно требует денег. Которых у Киева на самом деле нет. Как стало известно, 1 августа на Едином казначейском счете Украины осталась критически маленькая сумма – 1,9 млрд. гривен. Для сравнения, на аналогичную дату 2017 года Нацбанк располагал 44 млрд. гривен. Поясним, что деньги на этом счете – это фактическое финансирование, на которое может рассчитывать бюджет. В общем, говоря проще, на данный момент в бюджете остались одни хлебные крошки. Любопытно, что в январе-июне 2018 года бюджет Украины был профицитным, но все излишки тут же шли на текущие расходы.

То есть бюджет «дышит» исключительно за счет растущей экономики, которая обеспечивает профицит. Но стоит ей «споткнутся» и государство не сможет исполнять свои обязательства. И это в ситуации, когда до отопительного сезона остается пара месяцев – а это, свою очередь, пора больших трат на энергоресурсы. Более того, в 2019 году государство ждет пик выплат по внешним долгам.

Может есть резервы? Нацбанк Украины весь прошлый год хвалился тем, что золотовалютные резервы превысили 18 млрд. долларов. Но не все так просто. Почти 80% в структуре ЗВР занимают ценные бумаги, ликвидность которых давно вызывает сомнения. А вот наиболее быстро реализуемых активов в виде золота и валюты – только 2,8 млрд. долл. Этого не хватит на затыкание бюджетных дыр, закупку газа и угля, а также на грядущие погашения по внешнему долгу.

Словом, деньги МВФ Киеву остро нужны. Единственное, что может помочь получить эти деньги, причем, возможно, даже без выполнения требования о повышении газа – фактор политики. В Вашингтоне раскручивается очередной виток антироссийских санкций. На их фоне поддержка Киева «назло» Москве кажется вполне логичной. Но есть и вероятность того, что очередная истерия заглохнет осенью – когда американская элита целиком переключится на тему выборов в американский конгресс.

В любом случае, незавидная диспозиция для страны, которая еще недавно запускала ракеты в космос, производила автомобили и строила корабли.

Дмитрий Заворотный

Profile

kot_sapog
kot_sapog

Latest Month

September 2018
S M T W T F S
      1
2345678
9101112131415
16171819202122
23242526272829
30      
Powered by LiveJournal.com
Designed by chasethestars