kot_sapog (kot_sapog) wrote,
kot_sapog
kot_sapog

Я думаю о детях с неживыми глазами...

Моё детство прошло в Докучаевске, маленьком городке недалеко от Донецка, где фраза о том, что честь надо беречь с молодых лет до сих пор актуальна



Это в городе-миллионнике можно затеряться, стать невидимкой, сменить имя и род деятельности, а в таких городках все жители наладонны и даже немного связаны родственными узами. И всё в таких городках бывает в единственном экземпляре — один храм, одна гостиница, один ресторан, один рынок, один парк, один Дворец культуры и т.д.

Докучаевск — город кристальной ясности, идеальной прозрачности, смыслы его просты, слова незамысловаты. Докучаевск — город плоский, одноэтажный и невероятно уютный. Мой папа родом из Докучаевска, мои бабушка с дедушкой после войны прожили там более полувека, возделывали землю, убирали двор, чинили забор, ремонтировали дом. Девочкой я исколесила на велосипеде «Салют» все улицы города, не было места, куда бы я не сунула свой любопытный нос. Я знаю все его морщины и щербатости, до сих пор помню названия улиц и фамилии некоторых жителей, аккуратно выведенные чёрной краской на белых табличках, приколоченных к фасадам домов. Самые тёплые и светлые воспоминания моего детства связаны именно с Докучаевском. И даже первая наивная любовь меня настигла именно там.

Когда летом 2014 года в Докучаевск пришла война и начались артобстрелы города, мой прошедший две войны дедушка, которому к тому моменту исполнилось 96 лет, спрашивал у меня и у моей мамы: «Кто с кем воюет? Вы можете мне объяснить?» Господь уберёг мой отчий дом от прямого попадания, снаряд упал в огороде, вылетели стёкла, повело двери.

[Spoiler (click to open)]


Женщина, с которой мой дедушка коротал старость, реагировала на канонаду мужественно и делала всё очень правильно, ложилась на пол у несущих стен и как можно дальше от окон, прикрывала голову руками. Дедушка ложиться не желал, продолжал заниматься повседневными делами, делая вид, что не слышит, ещё и посмеивался, приговаривал: «Надежда, вставай, простудишься! Своего не почуєш (укр. — услышишь), а чужого бояться не надо!» А тётя Надежда жаловалась нам: «Я ему говорю, чтоб лягал! А он не хоче! Стоит и всё тут… Гэрой!» В подвал не бегали, далеко слишком бежать, да и подвал не был приспособлен.

Дедушка умер в ноябре 2015 года, до последнего дня сохраняя ясность ума, вопрос кто с кем воюет больше не задавал, но и на пол не ложился. Какая причудливая, трагическая и невероятно длинная жизнь у него была. Родился через год после революции, прошёл две войны, умер через полтора года после начала АТО. Похоронили мы его на докучаевском кладбище, которое постоянно обстреливается. Ни живым нет покоя в Докучаевске, ни мёртвым!

Всего в нескольких километрах проходит линия фронта, по сути же Докучаевск — это уже фронт. Тот самый фронт, о котором я так много слышала в детстве от дедушки.

В пятнадцати километрах от Докучаевска находится посёлок Новотроицкое, из района которого 27 и 28 апреля 2018 года был обстрелян город моего детства и погибли мирные жители. Я помню этот посёлок, аккуратные улочки, несколько магазинчиков, консервный цех, где работала наша дальняя родственница. Мы часто ездили к ней в гости. Периодически она передавала нам соленья в пузатых бутылях, мы ей возили какую-то особенно разваристую картошку, выращенную дедушкой. А теперь из-под Новотроицкого по Докучаевску работает артиллерия.

Со вчерашнего дня школы в Докучаевске перешли на заочное обучение, жителям рекомендовано запастись провиантом и пережидать обострение в безопасных местах. Дети пишут друг другу смс: «Мы в подвале, а вы?» Во время прилётов детские глаза становятся безжизненными и стеклянными, взрослые говорят, что нет ничего страшнее на свете, чем смотреть в эти глаза!

Пятую весну длится бессмысленная безжалостная бойня! Прошло почти три года со смерти дедушки, земля на его могиле просела. По законам памяти и из уважения к смерти уже давно пора было поставить памятник, но это невозможно сделать. Кладбище, на котором за последние четыре года появилось большое количество новых могил косвенных и прямых жертв войны, находится на линии огня. Тут и там видны последствия обстрелов, разрушенные памятники, поваленные деревья. Отец Никита, настоятель докучаевского храма, говорит мне: «Ещё не время! Надо подождать с памятником!» И я понимаю, что подожду, и дедушка подождёт. Когда война закончится? А пока я словом ставлю дедушке памятники и всё время думаю о детях с неживыми глазами, которые пятую весну своего лучезарного детства, лучшей поры человеческой жизни, пялятся в подвальные стены и дышат затхлым воздухом.

Реквием

Как уходят герои? Молча.
Растеряв все рефлексы волчьи.
Вместо слёз для них море горечи,
вместо роз для них залп тройной

холостыми, и серый в штатском
что-то скажет нам о солдатской,
о судьбе двух народов братских,
пофлиртует с седой вдовой.

А над кладбищем, там, где дымка,
реют ангелы-невидимки,
их не видно на фотоснимках,
но ты слышишь шуршанье крыл.

Это ветер в густых берёзах
прячет наши с тобою слёзы.
Наша жизнь — череда наркозов
да пролитых на лист чернил.

Развяжи мои губы словом,
я парю над изрытым полем,
я привык, что тобою болен,
я привык уже умирать.

Я лечу, и мне светят звёзды,
и рябины алеют гроздья,
и вся жизнь теперь то, что поздно,
то, что вряд ли воротишь вспять.


Анна Ревякина


Tags: ДНР, Докучаевск, жители, мнение, преступления хунты, факты
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments